Антанас суткус фотографии: Мастер фотографии Антанас Суткус

Мастер фотографии Антанас Суткус

Его самым известным снимком стал портрет Жана-Поля Сартра, но любимая тема фотографа – жители его страны.

Антанас Суткус (Antanas Sutkus) – классик советской и литовской фотографии, основатель Союза фотоискусства Литвы. Родился 27 июня 1939 года в деревне Клуонишкяй. В 1958-1964 годах изучал журналистику в Вильнюсском государственном университете. В одном из интервью рассказал, что копил деньги на велосипед, но почему-то купил фотоаппарат. Снимать начал в 1958 году.

Когда формировалась литовская школа фотографии, её участники были идеалистами, которые любили людей, свою тему, свою страну и хотели передать её самобытность. Таким был и Антанас Суткус. В его фотографиях документальность сплелась с художественностью и высокой техничностью. В центре внимания фотографа – обычный человек, живущий своей жизнью. За внешней простотой и доходчивостью – глубокий психологизм и искренность. А наибольшим интересом становится даже не композиция, а эмоция в кадре.

Антанас Суткус уже не снимает, но выставки его работ продолжаются по всему миру. Теперь главное дело фотографа – разбор громадного архива с негативами и снимками, некоторые из которых в советские времена никто бы не опубликовал.

Мастерство Суткуса признано и почитаемо во всех концах земли. Его фотографии находятся в постоянных экспозициях в Музее Виктории и Альберта в Лондоне, в Музее фотоискусства в Оденсе (Дания), Фотографическом музее в Хельсинки, Музее современного искусства в Стокгольме, Международном центре фотографии в Нью-Йорке, Институте искусств в Чикаго, Музее французской фотографии в Париже, Музее искусства Литвы и др.


Незрячий пионер, 1962 год.


Жан-Поль Сартр.


Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар в Литве.

Смотрите также:

Антанас Суткус (Antanas Sutkus) | Photoplay

Антанас Суткус (Antanas Sutkus) — классик советской и литовской фотографии.
«Больше всего на меня повлияло то, что я до 16 лет жил в деревне. Меня учили и растили дедушка с бабушкой, потому что мать должна была прятаться из-за политического режима. И в выборе профессии мне помогли, скорее, литература, кинематограф, музыка, изобразительное искусство, чем собственно фотография. До нас ведь в то время еще не доходили хорошие фотографы…»


Виктория Мусвик для Photographer.ru

От человека, которого окрестили «мэтром литовской фотографии» и ее «живой легендой», ожидаешь не то чтобы высокомерия, но какой-то отстраненности. Все оказывается иначе. Мы сидим на кухне дома Антанаса Суткуса и его жены, художницы Римы Суткиене в живописном районе Вильнюса. Солнечный день. Рядом расположились два дружелюбнейших хвостатых создания, пес и кот, вокруг сплошное цветение. Беседа идет неспешно, никто никого не торопит, хотя Антанас только вчера ночью вернулся из Лондона и явно еще не успел отдохнуть. Пожалуй, впервые в жизни мне хочется оставить от того, с кем я беру интервью, как можно больше воспоминаний — голос на пленке, ощущение этой дружеской неспешности, хотя бы снимок; и я прошу разрешения запечатлеть эту пару мобильным телефоном.

Вас называют мэтром. Полвека назад вы прославили литовскую фотографию сначала на весь Советский союз, а потом и в мире. С чего вы начинали?

Я начинал в студенческие годы. Даже еще раньше, в школе. В 1955. У нас в городе было торфопредприятие. Там в основном работали женщины, торф переворачивали. Я снимал их жизнь, их страшный труд. Этот архив погиб, к сожалению.

Это было для какого-то издания?

Нет, я делал это для себя. Я вообще по заказам очень редко работал. В основном делал то, что мне интересно. Для меня фотография была, можно сказать, методом общения с людьми. И образом жизни. С самого начала.

А почему Вы решили идти на журфак?
Я был такой идеалист! Думал, что журналист — это Робин Гуд, который делает добро и сражается за правду. Но когда я начал учиться в университете, то увидел, какая болтовня эта идеология. Тут не то, что Робин Гудом не станешь, а легко в помощника госбезопасности можно превратиться. А в фотографии, мне казалось, есть свободная зона, в которой можно себя выражать.

А сейчас Вы тоже так думаете?

Да. Я и сейчас так думаю. Хотя сейчас, может быть, даже труднее. Я не очень в ладу с этим диким капитализмом. Возможно, поэтому и бросил снимать. Чтобы снимать, надо любить людей. А «общество потребления» я не могу любить. Во благо человека мало кто работает. Для меня же искусство — это очеловечивание человека, как говорил один мой университетский профессор.

Помимо университета, что на вас повлияло в выборе фотографии? Можете ли Вы назвать своим учителем кого-то из фотографов?

Мой учитель — мое детство. (Смеется.) Больше всего на меня повлияло то, что я до 16 лет жил в деревне. Меня учили и растили дедушка с бабушкой, потому что мать должна была прятаться из-за политического режима. И в выборе профессии мне помогли, скорее, литература, кинематограф, музыка, изобразительное искусство, чем собственно фотография. До нас ведь в то время еще не доходили хорошие фотографы. Я даже русских-то толком не знал! С Игнатовичем познакомился, когда сделал здесь его выставку. Сейчас я вижу, что мне близки Дуано, Брассаи, Виногранд, но я их узнал уже тогда, когда сделал свои снимки. Брассая я очень уважаю. Дуано, к сожалению, полностью увидел только в прошлом году, а в альбоме — лет 10 тому назад.

А какая-то философская концепция Вам близка? Кто-то из писателей?

Мне близки гуманисты. Например, книга Гамсуна «Голод» очень сильное на меня когда-то произвела впечатление. Американцы — Фолкнер, Селинджер, Керруак и другие. Русскую литературу я знал полностью.

А кто вам ближе из русской литературы?

Бунин… Бунин и Набоков. Трифонов, помню, очень понравился. И конечно, классики. Хотя «Война и мир» в школе не пошли, три тома — а все никак не начинается про войну!

А Сартр?
Сартр — это отдельная история! Они с Симоной де Бовуар приезжали сюда во время оттепели, в 1965. Пробыли 5 дней. А я тогда был здорово начитан — очень любил читать в детстве, потом в университете год изучал русский язык и литературу, выучил старославянский, латынь, прочел много книг. Когда мы с ним обедали или ужинали, мы все время беседовали о литературе. Но у меня был маленький «Зенит», и я их снимал. Сартр же принял меня за писателя. И вот в последний вечер он меня спрашивает, мол, что я пишу, прозу? Я говорю, ничего я не пишу, я фотографирую. Он говорит: «Бог мой, я только одного фотографа, Анри Картье-Брессона подпускаю к себе. Но в последний вечер из-за стола не прогоню, конечно». Спрашивает меня: «Ну так, сколько у вас талантливых фотографов?» Я сосчитал по пальцам: Мацияускас, Кунчюс, Луцкус, еще пара человек. Говорю, если и меня считать, так шестеро. А сколько, говорит, у вас миллионов жителей? Говорю — 3,5. Ого, говорит, повезло! Во Франции в 10 раз больше, а талантливый фотограф только один на одно поколение. И действительно тогда была у нас эта группа, мы делали погоду в литовской фотографии. Я ведь был не один. Очень хорошей командой мы были! Теперь нас называют шестидесятниками. Мы хорошо использовали хрущевскую оттепель, в Литве она дольше продлилась.

Чем была литовская фотография для Советского Союза? И существовало ли такое явление, как «прибалтийская фотография»?

Нет, «прибалтийской фотографии» как единого целого не было — манеры разные, истории разные. Литва же была «фотографической республикой». Мы были «на уровне» и в плане фотографии — и в плане того, что могли принять людей. У нас ведь была сильная хозрасчетная организация, были деньги. И вот всех, кто интересовался фотографией, редакторов, кураторов, зарубежных гостей, посылали из Москвы к нам. Мы возили их по Литве, у нас были творческие лагеря в Ниде. Но главное — тогда появилось поколение талантливых молодых фотографов, и оно смогло подняться на международный уровень.

В чем же была самобытность литовской фотографии?

Я думаю, все-таки во внимании к человеку. Но это внимание может быть в самом разном. Оно может даже переходить на вещи. Потому что в вещах, интерьере тоже присутствует человек. Когда мы создавали Союз фотоискусства Литвы в 1969, мы, конечно, боролись с официальными фотографами, старались сделать более гуманную «фотографию жизни».

А официальная была какая? Она была ложью? С чем вы боролись?

С одной стороны, мы хотели показать, что мы не Советский Союз. Потому что на западе литовцев русскими называли. Да и сейчас еще по старой привычке говорят «а, Литва — это Россия». А с другой, для нас главным была не «национальная идея». Главным был все-таки показать человека, нашего, простого человека.

Как строилось это творческое общение в Ниде? Вы собирались и работали вместе? Насколько вы вообще были едины как группа?

Нет, в Ниде это был больше показ работ, споры о фотографии, диалог. Что касается единства — каждый работал в своем стиле. Мы не были конкурентами. В этом и есть счастье — не иметь конкурентов.

А какова лично ваша роль как создателя Союза арт-фотографов Литвы в становлении литовской фотографии?

Критики меня называли «демократическим диктатором». Но я считал, пускай каждый сам работает. Главным для меня были самобытность и талант. Сейчас талант играет меньшую роль. Сейчас время проектов — кто лучше проект напишет, тот и деньги получит. А тогда о тебе в первую очередь судили по снимкам.

А проблемы были? С цензурой например?

Конечно, были. С одной стороны, у нас была цензура, а в Риге, к примеру, не было. Так мы посылали снимки туда, а оттуда их уже высылали на международные выставки, конкурсы. Так мы участвовали в международном фотографическом мире. А с другой — здесь у нас тоже было свободнее, чем в Москве. Мы ведь потому еще стали «фотографической республикой», что делали здесь выставки тех московских фотографов, которые не могли официально показать свои работы в столице. Тот же Игнатович, к примеру. Здесь все это проходило под лозунгом «дружбы народов». Так что нам удавалось делать хорошие проекты. Как-то раз у нас была выставка военной русской фотографии. Потом приехал Корнелл Капа из Нью-Йорка. И он захотел эту коллекцию купить для основанного им Международного центра фотографии, предложил деньги. Я посоветовался с ЦК, иначе такие вопросы не решались. И они говорят «Никаких денег — подари». Вот так ушла великая коллекция. Великие деньги ушли отсюда, по нынешним временам.

А когда показали впервые литовскую фотографию в Москве? Та выставка ведь стала знаменитой?

В 1969 году. Тогда нас обвинили в формализме, но московские искусствоведы встали на нашу защиту. Вартанов, Демин, Анненский, Каган. А насчет цензуры была еще одна история, уже во время перестройки. Мы делали выставку к 70-летию Октябрьской революции в 1987 году. В Литву стекались фотографии со всего Союза, приезжал куратор из Москвы, но отбор был уже здесь. Мы сделали такую хорошую, реалистичную выставку, знаете, фуфайки, рваные такие. Серьезное дело, связанное с ЮНЕСКО, выставку потом везут в Париж. И вот я еду в Париж в первый раз, готовиться — и становлюсь за это время чуть ли не персоной нон-грата на родине. А наш посол в ЮНЕСКО был брежневист. В общем, вернулся я оттуда — и что же делать? Я в Москве устроил пресс-конференцию, созвал друзей из газет. И вот они ее очень хорошо оценили. В «Правде» появилось со мной интервью, называлось «Перестройка по-настоящему». Ну, тогда посол стал уже присылать за мной машину.

А что была за история с Вашим грустным пионером?

Тогда я был председателем Союза, уже известным, так что с пионером мог быть серьезный конфликт. В Италии мой пионер получил приз «Золотой Микеланджело». И редактор «Советского фото» Марина Иосифовна Бугаева его опубликовала в журнале. Ну и начали писать пенсионеры ЦК: «Почему этот пионер выглядит так, как будто он в концлагере? Что это у вас появился за фотографический Солженицын?» Бугаева меня спасла. Ее вызвали в ЦК — но к счастью, попала она там на прием к своему другу молодости, они вместе работали еще в юности. И он ее спросил: «Марина, а что ты видишь плохого в этом снимке?» А она была женщина прямая: «Ничего. Если бы я увидела плохое — я бы его не печатала». Тот и говорит: «Если ты, профессионал в своем деле, не видишь, как я могу тебе возражать? Я тоже не вижу». И все эти доносы пустил в машинку для уничтожения бумаг. А если бы против этого снимка появилась статья в «Правде» — все, не было бы нашего Союза, Бугаеву бы тоже сняли, а я стал бы диссидентом. В общем, после этого случая я стал осторожнее свои снимки показывать. И поэтому сейчас у меня многое можно из архива вытаскивать.

То есть можно сделать выставку «неизвестный Суткус»?

Да. Я все время к каждой новой выставке прибавляю по пять работ, которые показываю впервые. Вообще, работа с архивом для меня сейчас, пожалуй, самое важное.

А что все-таки давало повод Вас обвинять в советское время?

Знаете, тогда не было модно снимать бедных, плохо одетых людей. Это считалось пессимизмом. Психологизм тоже оценивался как пессимизм. Но я не идеализирую и нынешнее время.

Что для вас фотография? Какова Ваша цель?

Ну для меня фотография… черт его знает. И счастье, и проблемы. Я был такой фанат фотографии, что и первую семью из-за нее погубил… А цель моя… Я хочу, чтобы посмотрев на мой снимок, человек что-то почувствовал, что-то у него в душе шевельнулось, он получил бы какой-то духовный заряд. У меня ведь в большинстве случаев психологический портрет. Я только людей снимаю — даже на улицах. И еще. Фотография — это такая современная духовная летопись. Например, по моим снимкам 60 — 80-х уже можно определить духовный облик XX века, по ним можно сказать, как жил литовский народ. И мой основной цикл называется «Люди Литвы». Фотография — это проникновение в душу человека и способность понять его.

Что же отличает фотографию от других видов искусства, что позволяет проникать в душу человека?

Если сравнивать фотографию с литературой и с музыкой — конечно, может быть, там даже больше можно проникнуть в душу. Но если сравнить с изобразительным искусством, то чтобы его понять, нужна подготовка. То же с музыкой, с книгами. А фотография демократична. Это большой мост между культурами. Ведь все люди похожи и в то же время очень разные. Человеческая душа в людях одинаковая; обычаи, традиции, предрассудки, религии их разъединяют. Фотография помогает им лучше понять друг друга. Фотография, как и любое искусство, говорит универсальным языком. Но у нее есть и особенность — фотография не просто не требует переводчика, ее понимают все — от уборщицы до министра. Потому что это жизнь, это простота, там «все понятно». Каждый, конечно, по-своему ее понимает. Но объяснять ее не надо.

Насколько Ваша фотография документальна? Есть ли у Вас в голове какая-то предварительная концепция? Или это просто — «решающий момент», как у Картье-Брессона?

У меня никаких концепций нет — это дело критиков. Мое дело — снимать, а дело критиков — найти что-то в том, что я сделал. Но если задуматься, я работаю чисто подсознательно. Я считаю, что человек должен быть духовно хорошо подготовлен, уметь войти в контакт с человеком, в душу немножко влезть — но фотографировать все-таки спонтанно. Насчет «решающего момента» — я просто всегда был наготове с камерой и потому я видел хорошие моменты. Но, конечно, собираясь снимать человека, знакомился с ним. Мы с ним беседовали, проводили день, иногда два-три. Потому что если делаешь портрет человека, это же не только картинка, это разговор. Вот в этом общении и снимаешь.

А человека трудно «раскрыть», выманить наружу?

Трудно. Я сначала снимал наших художников, известных людей, а потом бросил. Перешел на простых людей, на народ, на сельские портреты. Потому что все известные люди имеют маску. И эту маску снять тяжело.

А нужно ее снимать?

Если хочешь сделать хорошую фотографию — то необходимо! А с другой стороны, когда снимаешь известного человека, ты как бы второстепенен. Говорят «о, это портрет того-то и того-то», а кто сделал — это неважно. А ты вот попробуй сельского мужика сделать как нобелевского лауреата! Но с другой стороны, мне было удивительно просто снимать Сартра с Симоной Де Бовуар…

Как Вы оцениваете современную литовскую фотографию?

Хорошо оцениваю. Ну, есть, конечно, послабее фотографы, есть эклектичные, есть те, кто делают «под запад». Но есть и очень самобытные. Ромуалдас Пожерскис, к примеру. Мне нравятся его работы — и современное учтено, и внимание к людям. Вообще, мы много выставок молодых делаем в год в Союзе. Около одной трети молодежной фотографии, сборные, персоналки, и конкурсы молодых фотографов проводим.

Сейчас к литовской фотографии, кажется, снова проснулся интерес. У вас два фестиваля в городе, в России за последние годы было немало выставок.

Да. В России мы делаем выставки, имеем большой успех. Но в мировые галереи мы тяжело пробиваемся. Очень тяжело. Если ты не уехал на запад, а остался у себя в стране, в контекст вписаться непросто.

Вильнюс, 14.09.08
оригинал интервью с Антанасом Суткусом

источник фотографий

В Москве открылась выставка фотографий Антанаса Суткуса

Центр фотографии имени братьев Люмьер продолжает знакомить новые поколения зрителей с мэтрами литовской фотографии. Вслед за ретроспективой Александраса Мацияускаса (2009) и проектом «Гений места. Классика литовской фотографии» (2014) Центр фотографии показывает выставку Антанаса Суткуса «Босоногое детство».

Можно спорить о границах литовской школы, о том, что объединяет ее фотографов, как это делал Лев Аннинский в своей книге 1983 года. Но фигура «центрового», пожалуй, бесспорна. Это Антанас Суткус, отец-основатель Союза фотохудожников Литвы, литовский фотограф с мировым именем, чьи работы — в собраниях крупнейших фотографических музеев от Хельсинки до Нью-Йорка, от Национальной Библиотеки в Париже до Музея Альберта и Виктории в Лондоне, от Музея искусств в Вильнюсе до Института искусств в Чикаго…

«Портретист одержимый и уникальный», как написал о Суткусе Лев Аннинский, он «не покрывает лист узором изображения, он собирает пространство в центр, в фокус, в кулак, в массив… Все устремлено к центру композиции, туда, где сосредоточено главное. И в центре — всегда — лицо».

Лицо, детское лицо, оказывается в фокусе работ серии «Босоногое детство». Взгляды подростков в окружении малышни — без улыбок, заискивания и без малейшего желания понравиться. Лица пятилетних мальчишек, которые сидят на приступочке деревенского забора, заранее основательно приготовившись к наблюдению местного события, сплетя по-взрослому пальцы рук. Лицо совсем маленькой девочки на углу улицы, по щеке которой катится слеза. Взгляд мальчишки в новеньких блестящих ботинках, стеганой курточке, держащего под мышкой только что купленные резиновые сапоги, — солидный, с сознанием торжественности момента. Фигурка девочки лет трех, незаметно, как ей кажется, прижавшейся губами к руке мамы.

Чего нет в этих снимках — так это сладкой, умильной сентиментальности, присюсюкивающего приторного восхищения детством. Строго говоря, перед нами детские лица — но с вполне взрослыми эмоциями. Собственно, для Суткуса гораздо важнее не то, что отделяет этих детей, которых он снимает от взрослых, а то, что сближает их с ними. В детях, в силу, может быть, большей их открытости, отчетливее проявляется то, что взрослые уже умеют скрывать.

Парадокс в том, что экспрессии Суткус тщательно избегает. Тем не менее одни критики, описывая эти портреты, повторяют слово «тревога», другие, как Аннинский, вспоминают о «ледяном лице» Греты Гарбо в одном из фильмов в момент, когда ее героиня узнает о гибели возлюбленного. Вырисовывается поразительная ситуация. Ясно, что обычные дети с окраин городков Литвы или с больших сельских хуторов, вовсе не звезды немого кино.

Точно так же очевидно, что фотография, даже Суткуса, не обладает той возможностью, что дарована любому фильму — поразить контрастом двух лиц или разных выражений одного человека, что дает шанс «прописать» эмоцию монтажом кадров. Тем не менее, при взгляде на сдержанные, неулыбчивые, часто глядящие прямо на нас, лица, трудно не почувствовать напряжения драмы, противостояния, почти вызова. То, что Аннинский определил как собирание «пространства в центр, в фокус, в кулак».

Лицо и кулак рифмуются, простите за эфмеизм, только в момент удара. Концентрация и «фокусировка» тоже с ним связаны. Понятно, что герои снимков Суткаса не наносят удар — они его держат. И то напряжение, то усилие, которое прочитывается за почти бесстрастными лицами персонажей, напрямую связано с усилием «сохранить лицо» в момент боли, отчаяния или безысходности.

Разумеется, возникает вопрос, о какого рода драме или столкновении идет речь. У Суткуса перипетии конфликта очень редко появляются в кадре. Но есть исключения, как в поразительном по композиционной целостности и точности фото «Жестокие игры» (1969). На заснеженном пустыре мальчишки играют в хоккей. Точнее играли. На первом плане — скорчившийся от боли, уткнувшийся лицом в снег мальчишка, чуть дальше — уходящий с улыбкой триумфатора обидчик, на лицах остальных игроков — смесь эмоций, от жалости и испуга до растерянности и любопытства. Меньше всего перед нами сюжет о «нехороших» мальчиках. Скорее уж — проблеск, просверк будущих историй, которые ввел в поле внимания Михаэль Ханеке с фильмами «Забавные игры» и «Белая лента», или много раньше — Стенли Кубрик с «Заводным апельсином». Но разница в подходах очевидна. Скажем, Ханеке в «Белой ленте» снимает о том, как может вырастать потребность в насилии в мире чистеньких патриархальных семейств, где читают непременную молитву перед семейным обедом и по воскресеньям всей семьей ходят в церковь. Суткус фокусирует внимание не на агрессии, а на встрече с ней, точнее — на возможности противостоять ей. В этом смысле его «Босоногое детство» — о становлении характера в драме встречи с миром, которая и называется взрослением. Не в этом ли причина, по которой подробности и детали столкновения большей частью остаются за кадром?

Другая причина, похоже, в том, что драматические коллизии, которые интересуют фотографа, не социального и даже не психологического свойства. Скорее, экзистенциального. Среди цикла снимков детей, играющих на кладбище, есть несколько, в которых открывается миг «соприкосновения с судьбой», как пишет сам фотограф, и соприкосновения с вечностью. Так, в работе «Музыка на траве» (1968), мы видим двух мальчишек около камня старого заброшенного кладбища. У ног одного — рогатка с шикарной широкой резинкой, другой — растянулся, словно опираясь ногами на края памятника, а белобрысой головой уперся в новинку тех лет — «спидолу» с вытянутой антенной. Между вечностью молчаливого прошлого, не оставившего следов, кроме могильной плиты с непонятными письменами, и говорливым прогрессом в будущее, воплощенным в переносном радиоприемнике, — хрупкая фигурка ребенка. Хотите — считайте это визуальной метафорой, хотите — репортажем.

Еще более очевидно «соприкосновение с судьбой» — в знаменитой серии фотографий слепых детей, сделанных в школе-интернате, где они обучались. Слепой пионер на фотографии Суткуса 1962 года — лопоухий мальчишечка с огромными невидящими глазами, наголо стриженый, в мешковатом школьном пиджачке на узких плечах. Наклоном головы, хрупкостью и нездешней грацией он напоминает обитателей небесных сфер, случайно оказавшихся без крыл на печальной земле. Примерно таким выражением лица наделены ангелы на картинах раннего возрождения. Эта хрупкость, чуткость, способность жить в непостижимом мире боли и беды с доверчивой открытостью и смирением — другой полюс «Босоногого детства», который Антанас Суткус фиксирует с удивительным тактом. В его интерпретации пространство видимого мира, который осваивается с помощью слуха и на ощупь, благодаря этим детям обретает новое измерение.

Между умением «держать удар» и даром доверия чуду жизни — располагаются снимки, которые можно назвать репортажными. Малыши с щенком… Парочка школьников с огромными (по сравнению с ними) портфелями, кокетничающая в старом Вильнюсе. Дворовая компания, облепившая новенький мотоцикл… Мама с дочкой, сидящая на скамейке у самого Балтийского моря… В этих снимках нет этнографии. Но есть то бережное внимание к человеку, которое побуждает вглядываться в него как в тайну.

Фотограф Антанас Суткус | Музей Российской Фотографии

Антанас Суткус (27.06.1939/д.Клуонишкис Каунасском районе Литвы) — фотограф, основатель Союза фотоискусства Литвы.

Отец-основатель Союза фотоискусства Литвы. Мастер, который для многих в мире, представляет лицо литовской фотографии. Его творческий почерк отличает психологизм, сдержанная экспрессия, точность социальных характеристик.

Родился 27 июня 1939 г. в деревне Клуонишкис Каунасском районе Литвы.

1958-1964 – изучал журналистику в Вильнюсском университете. Начал снимать в 1958, будучи студентом. В 1969 – один из основателей Общества фотоискусства Литвы.

1969-1974 – председатель организационного комитета Общества.

1980-1989 – председатель Общества фотоискусства Литвы.

1989-1990, с 1996 по апрель 2009 – председатель Союза фотоискусства Литвы.

2001-2002 – получил стипендию Фонда Эрны и Виктора Хассельблад (Швеция) за «Документацию и консервацию фотоархива Антанаса Суткуса».

Награды и звания

1980- заслуженный деятель культуры Литвы.

1985 – лауреат Государственной премии Литвы.

1993- почетный член Союза фотоискусства Литвы.

1997- орден Великого князя Литвы Гедиминаса 4-ой степени.

1998 – лауреат премии в области искусства, учрежденной правительством Литовской республики.

2003 — лауреат Национальной премии Литвы в области культуры и искусства.

2006 — награжден «Золотым крестом» президентом Польской республики.

Важнейшие серии

«Люди Литвы» (с 1959 по настоящее время)

«Литва с высоты птичьего полета» (1973-1980).

«Встречи с Болгарией» (1972-1979)

«Литовцы мира» (1991-1994)

«Ностальгия по босым ногам» (1959-1979)

«Promemoria: посвящается живым мученикам Каунасского гетто» (1994-1997)

«Прошедшие времена» (1999)

Работы Антанаса Суткуса представлены из фонда Музея Российской Фотографии (г. Коломна).
Страница находится в процессе наполнения.

ГАРМОНИЯ ― ЭТО ГАРМОНЬ И Я



Антанас Суткус «САРТР В НИДЕ», 1965

 

Когда я впервые увидел это изображение бредущего в песках человека, оно показалось мне очень точной метафорой человеческой жизни вообще. Я тут же захотел иметь ее дома.  Потом я узнал, что на фото ― Жан-Поль Сартр, и поразился, насколько точно снимок передает его суть, его противоречивую натуру, его мечущуюся в поисках ненайденных ответов мысль… На этом фото все кстати,  все точно ― и окружающая белая пустота, и наклон фигуры, и даже тени ― его и его постоянной спутницы и соратника Симоны Де Бовуар. 

Автором фотографии был литовский фотограф Антанас Суткус. В 1965 году председатель Союза Писателей Литвы Эдуардис Межелайтис, зная об увлечении молодого фотографа Суткуса экзистенциализмом, предложил ему сопровождать вдруг нагрянувших в Литву Жана-Поля Сартра и Симону Де Бовуар. 

Надо сказать, что Сартр никого из фотографов,  кроме Анри Картье-Брессона, и близко не подпускал. Суткус был в курсе этой причуды мэтра, себя особо не афишировал, болтал с Сартром на литературные и философские темы и лишь несколько раз щелкул своим «Зенитом», не привлекая особо внимания. 

В последний день поездки Сартр поинтересовался, что же пишет этот начитанный молодой человек ― прозу или стихи? Суткус ответил, что не пишет даже любовных записок и что он ― фотограф. Сартр расстроился, но согласился на снимки глянуть. Через несколько дней Антанас передал отпечатки Ленине Зониной, многолетней переводчице и любовнице Сартра, которая, как говорили сведущие в теме люди, была к тому же офицером госбезопасности и удачно совмещала долг с удовольствием. 

Сартру снимки понравились, и он часто использовал их в своих публикациях, особенно этот. С него же Розлин Гране сделала свой знаменитый памятник Сартру, что стоит возле Национальной библиотеки в Париже.

Несколько лет назад мы с товарищем помогали открывать ресторан неподалеку от Лубянской площади. Заказчики наши, судя выправке и возможностям, относились к той категории бизнесменов, которую я для удобства называю «белые подворотнички». После плотного многочасового общения с ними, мне пришла мысль использовать это изображение Сартра в оформлении заведения. Мне показалось, что оно очень точно отражает перманентный экзистенциальный кризис отечественной государственной мысли. 

«И что за мужик?» ― спросил меня один из заказчиков. «Сартр. Жан-Поль. Француз. ― ответил я четко. И на всякий случай добавил, ― Большой друг Советского Союза». На следующий день он подошел опять. «Я тут почитал про него, с людьми посоветовался. Сказали, можно. Пусть будет»― «Я рад»― «Только… ― он помялся, ― ты лучше знаешь, а то нигде не пишут… Это не мы его, случайно? Ну, это самое… А то иностранцы зайдут, неудобно будет» ― «Нет, он сам, от старости» ― «Ну, вот и хорошо».

«Сартр в Ниде» была первой работой в моей коллекции черно-белого фото, а Суткус навсегда остался моим любимым фотографом. Он, кстати, жив, здоров и занимается своим архивом. В апрельском номере MENU будет опубликовано мое с ним интервью. Шикарную книгу фотографий Антанаса Суткуса «Ретроспектива» можно купить в Галерее имени братьев Люмьер.

 

 

 

Антанас Суткус Биография, произведения искусства и выставки

Литовский фотограф Антанас Суткус интересуется почти исключительно людьми. Он остается изначально сдержанным летописцем, который находит время для своих мотивов, ждет «решающего момента» (Г. Картье-Брессон) или достаточно терпелив, чтобы дождаться, пока его противоположность свободно и открыто взглянет в камеру. Антанас Суткус родился в 1939 году в Клуонишке, Литва, сейчас живет и работает в Вильнюсе. В советское время он был вынужден ограничиваться людьми в своем окружении.В 1965 году Жан-Поль Сартр посетил Литву, и частью его программы было посещение Ниды. Только Суткус получил разрешение Сартра сфотографировать его. В результате получилась его, пожалуй, самая известная фотография: Жан-Поль Сартр сфотографирован сзади, одинокий в дюне Курляндской косы, как будто он бродит по пустыне. Только в 1970-х годах он смог начать путешествовать в Венгрию, Югославию, Италию и Финляндию.

С Суткусом каждая фотография кажется частью длинной истории, застывшим моментом в уже давно отснятом фильме.Мужчина стоит у входа в здание, затягивается сигаретой и смотрит в камеру. Он собирается уйти, и кажется, что мы можем увидеть темный план в его голове. Одинокая девушка смотрит на нас, загадочно улыбаясь, кто знает, что она замышляет. Старик сидит у улицы на камне, глядя вдаль, еще полный сил, но без иллюзий. Суткус часто фотографирует молодых женщин и детей, он очарован ими, и его фотографии отражают это очарование.

Литовский куратор и искусствовед Раминта Джуранейте пишет об этих фотографиях: «Кажется, они полны звуков и запахов.Это не постановочные фотографии, но и не фотожурналистика и не документальная фотография. Антанас Суткус изучает и анализирует характер или появление решающего момента».

В советское время фотографии бедных, больных, одиноких людей не допускались на всеобщее обозрение. Многие его фотографии так и остались неопубликованными. Он перестал фотографировать, но теперь время от времени публикует снимки из своего архива. Galerie Albrecht рада возможности показать 33 избранные фотографии.Негативы этих черно-белых фотографий относятся к 1960-м и 70-м годам.

Антанас Суткус изучал журналистику в Вильнюсе, где в конце 1960-х устроился внештатным журналистом. В 1969 году он вместе с другими литовскими фотографами основал «Литовскую ассоциацию фотографии» и много лет был ее президентом. Он получил множество международных наград. Его фотографии находятся во многих музейных собраниях: в Вильнюсе, Париже, Хельсинки, Нью-Йорке, Чикаго, Бостоне, Цюрихе, Дрездене, Лондоне, Оденсе, Стокгольме и других.

Текст предоставлен Galerie Albrecht.

Фотокниги | СУТКУС, Антанас — Планета Литва

«Антанас СУТКУС по праву считается восточноевропейским аналогом Анри КАРТЬЕ-БРЕССОН за его гуманистическую фотографию.
Его книга «Lietuvos Zmones» (англ. «Литовцы») является классикой этого жанра и создается с 1959 года как название проекта в его фотографиях. Тем не менее, прошло до 2015 года, когда его работа была опубликована под этим названием в фотокниге — и еще три года, пока издательство Steidl не выпустило доступное четырехязычное (!) «Trade Edition».Удачно выбрано и название книги: «Планета Литва» соответствовала «Параллельной Вселенной» СУТКУСа, где он нашел все необходимое для фотографии. СУТКУС, мой местный герой» (© Richard G. Sporleder)
«Антанас СУТКУС (р. 1939) входит в число величайших фотографов-гуманистов Европы.
Хотя он жил и работал в оккупированной Литве на периферии советской империи, он оказал глубокое влияние на советскую фотографию с точки зрения формы и содержания.
СУТКУС разработал свой визуальный язык в 1960-х годах, заложив основу литовской школы фотографии.Его интересовало абсолютно все: дети, влюбленные и старики, современность и традиции, радость и мучительные расставания, природа и город.

Фотографии Антанаса СУТКУСА неизменно вращаются вокруг Литвы и ее жителей; они были его «Космосом», в котором он находил место для всего, и он сформулировал свой интерес к их жизни в своем долгосрочном проекте «Люди Литвы».
Предприятие Антанаса СУТКУСА было смелым во время холодной войны и под советским господством; его картины были выражением личной жизни за железным занавесом.(прим. издателя)

Эд(а)/Автор(ы)
Дэвид Кампани
Формат
Льняной переплет HC (без суперобложки, в том виде, в каком он был выпущен), 23,5 x 26,5 см., 272 стр., ч/б иллюстрации, четыре языка: английский / немецкий / французский / литовский

Значок фотографии: Антанас Суткус

Идеальная фотография может быть описана как фотография, которая не только хорошо выглядит, но и раскрывает скрытую и увлекательную историю, если вы поцарапаете ее поверхность.Прекрасным примером этой все более редкой породы является образ Антанаса Суткуса, изображающий советского чиновника в военной форме и бунтарского молодого человека, сидящего друг за другом в пустом автобусе. Что происходит? На снимке, сделанном Суткусом в 1972 году (см. стр. 3), молодой человек, о котором идет речь, на самом деле является пилотом вертолета, который как раз собирался отправить фотографа над литовскими пейзажами для книги, над которой он в то время работал. Оказывается, советский чиновник в униформе присутствовал при поездке, чтобы убедиться, что пилот и его пассажир буквально не увлеклись собой и не сбежали из литовского воздушного пространства на свободу на Запад.Сотрите поверхность этой фотографии и будьте благодарны за то, что после прочтения этих слов вы можете сесть в самолет и отправиться куда угодно. ©Антанас Суткус. Ж. П. Сартр в Литве. Нида, 1965
Не будет преувеличением сказать, что Антанас Суткус, которому 27 мая 2019 года исполнилось 80 лет, является гигантом среди современных литовских фотографов. Его работы представлены в постоянной коллекции Музея Виктории и Альберта в Лондоне, статуя Жана-Поля Сартра, которая стоит возле Национальной библиотеки в Париже, основана на фотографии Суткуса и его масштабном и глубоко личном долгосрочном проекте по фотографированию повседневной жизни. жизнь в Литве во время советской оккупации является одним из самых важных визуальных архивов 20-го века.Суткус был также первым художником, который открыто выступил против Холокоста в Литве советской эпохи, начав проект по фотографированию выживших литовцев на несанкционированном мероприятии памяти жертв Холокоста в Девятом форте в Каунасе в 1988 году, когда это все еще было потенциально опасно. , проект, который со временем рос и в конечном итоге стал настоятельно рекомендуемой книгой In Memoriam.

Если вам нравятся отличные фотографии и непростая история, знакомство с Антанасом Суткусом может стать одним из лучших событий во время вашего визита в Литву.Оставьте янтарные украшения для кого-то другого, чтобы он купил их на рынке, и вместо этого отправляйтесь в книжный магазин. Больше информации на www.antanassutkus.com.

АНТАНАС СУТКУС: ЛИТОВСКИЕ ПОРТРЕТЫ — Выставка в галерее White Space в Лондоне

О

Anya Stonelake/White Space Gallery с гордостью представляет выставку «Литовские портреты» самого известного фотографа Литвы Антанаса Суткуса (р.1939 -). Мастер монохромной документальной фотографии, Суткус оказал сильное влияние на развитие фотографии в странах Балтии. Его ясные и необычные изображения повседневных событий на его литовской родине сравнивают с гуманистическим подходом Анри Картье-Брессона и Андре Кертеса. Совокупность работ Суткуса свидетельствует о подчинении страны советской власти, представляя наглядную историю коммунизма в объективном, но гуманистическом документальном стиле. На протяжении всего рассказа рассказывают ежедневные испытания простых литовцев из деревень.Помимо записи событий, острый глаз Суткуса находит историю в человеческих лицах. Такие портреты, как глубоко трогательный «Слепой пионер» (1962), излучают пафос, продукт чрезвычайной чувствительности со стороны фотографа. Действительно, гуманистический подход Суткуса, в долгу перед Картье-Брессоном, выходит на первый план как в его изображениях детей, так и стариков. Идя по деликатной тропе, уходящей корнями в заботу о своих героях, фотографу удается избежать сентиментальности в записи перехода бытия в жизнь — и к смерти.Наполненные романтикой, красотой и грустью, они выходят за рамки фотографического реализма, как кадры из неснятого фильма. Его заявленная цель — «попытаться нарисовать психологический портрет современного человека». Он продолжает: «Будущие поколения будут судить о нашем образе жизни, нашей культуре и нашем внутреннем мире по фотографиям». Подборка, представленная в журнале «Литовские портреты», является его свидетельством.

Антанас Суткус и его фотографии переживших Холокост – Литовская еврейская община


Антанас Суткус, 2014.Фото Юрги Граф

Чуть больше месяца спустя известный литовский фотограф Антанас Суткус выставит свои фотографии переживших Холокост в лондонской галерее White Space. Большинство работ из его серии двадцатилетней давности под названием «Pro memoria: gyviesiems Kauno geto kankiniams». Фотограф говорит, что мы не должны забывать о Холокосте, и его обсуждение сегодня необходимо как никогда.

Изабеле Шварайте взяла интервью у художника.

Ваши бабушка и дедушка рассказывали вам о Холокосте. Что они сказали?

Жители деревни мало говорили. Но они очень сурово осуждали и испытывали глубокое отвращение к тем литовцам, которые расстреливали, перевозили и охраняли пленных евреев.

В каталоге вашей выставки «Pro memoria: gyviesiems Kauno geto kankiniams» писатель Альфонас Буконтас написал, что вам стыдно за то, что произошло в Каунасском гетто и Девятом форте. Почему вам стыдно?

Холокост — это не обычное преступление.Это был высший метастаз нацизма. Возьмем, к примеру, я живу дома и ко мне приходит семья гостей. Ночью приходят бандиты, угрожают убить меня, выводят во двор и расстреливают. Среди убийц может быть мой сосед. Хотя я не стрелял в этих людей, и у меня не было связи с этими бандитами, сцена на всю оставшуюся жизнь врезалась мне в глаза.

Я бы сказал, что испытываю сожаление и сожаление, что в Литве погибло много людей.Практически все евреи в стране были расстреляны… Если бы Литва пришла на помощь Геркусу Мантасу [во время прусского восстания 1260–1274 годов) или если бы Литва спасла своих евреев, мы бы продвинулись очень далеко как государство.

Полное интервью на литовском языке здесь.

АНТАНАС СУТКУС – Galerie Susanne Albrecht

Архив повседневной жизни 1965 – 2012

Auch in einer immer globaler werdenden, immer schneller sich verändernden Welt, sind der Mensch selbst und seine Grundsituationen, Konstanten geblieben.Es gibt immer noch reiche und arme, glückliche und unglückliche, einsame Menschen und von Erfolg verwöhnte. Noch immer ist der Kontakt von Mensch zu Mensch, das persönliche Kennenlernen der Ausgangspunkt für das Akzeptieren und Verstehen fremder Lander und Kulturen. Denn jeder Mensch шляпа eine Kathedrale in sich (Antanas Sutkus), шляпа seine eigene Lebensgeschichte, die keine pauschale Betrachtung zulässt. Man muss sie nur sehen und entdecken.

Литовский фотограф Антанас Суткус интересен для мужчин.Dabei bleibt er ein zurückhaltender Chronist, der sich Zeit nimmt für seine Motive, den entscheidenden Augenblick (H. Cartier Bresson) abwartet oder die Geduld hat zu warten, bis sein Gegenüber ohne Pose offen und frei in die Kamera blickt. 1939 г. в Клуонишкиае, Литауэн, geboren und in Vilnius lebend, musste er sich in der Sowjet-Zeit auf die Menschen seiner Umgebung beschränken. 1965 besucht Жан Поль Сарт Литауэн, а также Teil des Programms war ein Besuch in Nida vorgesehen. Nur Sutkus erhielt von Sartre die Erlaubnis, ihn zu fotografieren.Es entstand sein wohl bekanntestes Foto: Jean Paul Sarte als Rückenansicht einsam in einer Düne der kurischen Nehrung, als wakete er durch die Wüste. Первый в ден 70er Jahren konnte er reisen, nach Ungarn Jugoslawien, Italien und Finnland.

Bei Sutkus scheint jedes Foto ein Augenblick in einer langen Geschichte, der gefrorene Moment in einem bereits laufenden Film zu sein. In einem Hauseingang steht ein Mann, zieht an seiner Zigarette und schaut in die Kamera. Er ist gerade auf dem Sprung, man meint den dunklen Plan in seinem Kopf zu sehen.Das einsame Mädchen blickt uns an,hintergründig lächelnd, wer weiß, was sie vorhat. Der alte Mann sitzt an der Straße auf einem Stein, blickt in die Ferne, noch voller Energie, doch mit verlorenen Illusionen. Молодые девушки и детские фотографы, которые любят фотографировать, фон Ihnen lässt er sich bezaubern und seine Fotos fangen diesen Zauber ein.

Die litauische Kuratorin und Kunstkritikerin Raminta Juraneite schreibt über die Фото:

Sie scheinen voll von Lauten und Gerüchen zu sein.Es ist keine inszenierte, aber auch keine Reportagefotografie. Antanas Sutkus studiert und analysiert den Charakter oder die Erscheinung des entscheidenden Augenblicks.

In der Sowjet-Zeit waren Bilder Armer, Kranker, Einsamer Menschen öffentlich nicht gestattet. Viele seiner Fotos mussten unveröffentlicht bleiben. Jetzt fotografiert er nicht mehr, publiziert aber nach und nach aus dem Archiv. Die Galerie Albrecht freut sich, 33 ausgewählte Fotos zeigen zu können. Die Negative stammen aus den 60er und 70er Jahren, es sind ausschliesslich schwarz-weiss Aufnahmen.

Antanas Sutkus studierte в Вильнюсе Журналистика и ложь, дорт Ende der 60er Jahre als freier Journalist nieder. 1969 gründete er zusammen mit weiteren litauischen Fotografen die „Litauische Gesellschaft für Fotografie“, deren Präsident er viele Jahre war. Er wurde мит zahlreichen internationalen Preisen ausgezeichnet. Seine Fotos befinden sich in vielen Museums-Sammlungen, в Вильнюсе, Париже, Хельсинки, Нью-Йорке, Чикаго, Бостоне, Цюрихе, Дрездене, Лондоне, Оденсе, Стокгольме и других местах.

Даже во все более глобальном мире, который меняется с возрастающей скоростью, люди и их базовые ситуации остаются неизменными. Есть еще богатые и бедные, счастливые и несчастные, одинокие и успешные. Контакт между людьми, личная встреча остаются отправной точкой для принятия и понимания других стран и культур. Потому что в каждом «есть собор» (Антанас Суткус), своя история жизни, не поддающаяся схематическому рассмотрению.Нам остается только увидеть и открыть это.

Литовский фотограф Антанас Суткус интересуется почти исключительно людьми. Он остается изначально сдержанным летописцем, который находит время для своих мотивов, ждет «решающего момента» (Г. Картье-Брессон) или достаточно терпелив, чтобы дождаться, пока его противоположность свободно и открыто взглянет в камеру. Антанас Суткус родился в 1939 году в Клуонишке, Литва, сейчас живет и работает в Вильнюсе. В советское время он был вынужден ограничиваться людьми в своем окружении.В 1965 году Жан-Поль Сартр посетил Литву, и частью его программы было посещение Ниды. Только Суткус получил разрешение Сартра сфотографировать его. В результате получилась его, пожалуй, самая известная фотография: Жан-Поль Сартр сфотографирован сзади, одинокий в дюне Курляндской косы, как будто он бродит по пустыне. Только в 1970-х годах он смог начать путешествовать в Венгрию, Югославию, Италию и Финляндию.

С Sutkus каждая фотография кажется частью длинной истории, застывшим моментом в фильме, который уже давно идет.Мужчина стоит у входа в здание, затягивается сигаретой и смотрит в камеру. Он собирается уйти, и кажется, что мы можем увидеть темный план в его голове. Одинокая девушка смотрит на нас, загадочно улыбаясь, кто знает, что она замышляет. Старик сидит у улицы на камне, глядя вдаль, еще полный сил, но без иллюзий. Суткус часто фотографирует молодых женщин и детей, он очарован ими, и его фотографии отражают это очарование.

Литовский куратор и искусствовед Раминта Юранейте пишет об этих фотографиях: «Кажется, они полны звуков и запахов.Это не постановочные фотографии, но и не фотожурналистика и не документальная фотография. Антанас Суткус изучает и анализирует характер или появление решающего момента».

В советское время фотографии бедных, больных, одиноких людей не допускались на паблик. Многие его фотографии так и остались неопубликованными. Он перестал фотографировать, но теперь время от времени публикует снимки из своего архива. Galerie Albrecht рада возможности показать 33 избранные фотографии.Негативы этих черно-белых фотографий относятся к 1960-м и 70-м годам.

Антанас Суткус изучал журналистику в Вильнюсе, где в конце 1960-х устроился внештатным журналистом. В 1969 году он вместе с другими литовскими фотографами основал «Литовскую ассоциацию фотографии», и она долгие годы была ее президентом. Он получил множество международных наград. Его фотографии находятся во многих музейных собраниях: в Вильнюсе, Париже, Хельсинки, Нью-Йорке, Чикаго, Бостоне, Цюрихе, Дрездене, Лондоне, Оденсе, Стокгольме и других.

Антанас Суткус. «Без названия» — Эхо пошло не так

Антанас Суткус, Праздник песни. День танцев, серебряно-желатиновая печать, 1975 г.

26 июня в 18:00 в галерее Galerija Vartai открывается персональная выставка Untitled всемирно известного легендарного литовского фотографа Антанаса Суткуса. Выставка, посвященная 75  году со дня рождения литовского мастера фотографии, объединяет избранные фотографии, которые ранее не демонстрировались литовской публике.

Фотоархив Антанаса Суткуса содержит более полумиллиона объектов. На протяжении нескольких десятков лет он внимательно пересматривал ее, перенося на бумагу наиболее интересные и удачные работы. Отобранные для выставки фотографии охватывают весь творческий путь фотохудожника, с середины 20 века до начала 21 века. Куратор Юлия Чистякова сгруппировала работы Антанаса Суткуса в несколько серий, отражающих многолетнюю художественную практику мастера: Портреты , Женщины , Дети , Уличные сцены .Каждый из них состоит из фотографий, сделанных в разные периоды и представленных в отдельных группах. По словам куратора, такая концепция позволяет зрителю заново открыть для себя этого классика литовской фотографии и увидеть, как менялись его отношения с людьми, политикой и архитектурой за долгую карьеру. Фотографии сопровождаются плакатами и каталогами разных периодов, а также личными фотографиями и фильмами о жизни и творчестве мастера.

В своих работах Суткус передает гуманистический подход к фотографии, побуждая публику задуматься о нашей жизненной среде.«Основной рецепт хорошей фотографии таков: надо любить землю и людей, которых фотографируешь», — утверждает Суткус. Свои работы он называет «субъективным реализмом», потому что его «архивы повседневности» — это воспоминания, пронизанные собственной личностью художника, а не холодная фиксация лиц и событий. Эти воспоминания наполнены любовью, отчаянием, незабываемыми встречами и душераздирающими предательствами.

Каждая фотография вносит в выставочное пространство осколок прошлого, с характерным светом и настроением того времени, стремлением к иной жизни.Монохромные фотографии Суткуса парадоксальным образом оживляют даже звуки: гул городских улиц, детские голоса или тишину мгновения, которая окутывает вас, когда вы смотрите на фотографирующего вас человека. Когда размышляешь о творчестве Суткуса сегодня, оно выглядит как длинное и важное исследование, которое никогда не стремилось выявить «зону влияния» его произведений или их «действия», но характеризует связи между местом и зрителем, произведением и ее содержание, индивидуальная и коллективная память.

Сила художественного языка Антанаса Суткуса и сфера его творчества сделали фотографа членом мировой культурной элиты. За пятьдесят лет творческой деятельности художник провел сотни персональных выставок и постоянно приглашается к участию в престижных проектах по всему миру. Работы художника включены в некоторые из самых известных в мире коллекций искусства и культуры, в том числе в Литовский художественный музей, Национальную библиотеку Франции в Париже, Международный центр фотографии в Нью-Йорке, Дрезденскую художественную галерею, Музей Виктории и Альберта. музей в Лондоне, Стокгольмский музей современного искусства, Художественный институт Чикаго, Парижский музей фотографии и многие другие.Работа Антанаса Суткуса получила широкое признание благодаря многочисленным наградам, таким как Литовская национальная премия в области культуры и искусства.

Куратор Юлия Чистякова

.
Антанас суткус фотографии: Мастер фотографии Антанас Суткус

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Пролистать наверх